Звезда по-имени Рай

Day will come true
Настанет день, развяжутся узлы дорог и троп и приведут, как водится,
 
Туда, где ныне вечно уж покоятся все те, кто были раньше так нужны.
 
Настанет день, растает время ком, с космической столкнувшись бесконечностью.
 
И я замру, соприкоснувшись с вечностью, обнявшись с тем, кто стал простым крестом.
 
Настанет день, даруя благодать, пропитанный весь светом Божьей милости…
 
Что жизнь — Любовь, и большего не дать. Что смерть — Любовь, и большего не вынести.
 
 
«Ад и рай в небесах» — утверждают ханжи.
Я, в себя заглянув, убедился во лжи,
Ад и рай не круги во дворце мирозданья,
Ад и рай — это две половины души.
Омар Хайям
 
Всю жизнь мечтала найти клад. Мы все хотим найти клад: сокровища и драгоценности, которые можно пощупать, попробовать «на зубок», оценить и продать, купить себе и детям обеспеченную красивую жизнь.
Сокровища нашлись в августе 1999 года. Помню этот день и час до мельчайших подробностей.
— А день, какой был день тогда? Ах, да, среда!
Замечательный день, точка отсчета, середина всего сущего. По какому принципу искала? А вот поверьте на слово, без всяких принципов. Шла туда, не знаю, куда и искала то, не знаю что. Хотя стоп, со слов «не знаю что» начинаю лукавить. Если по честному, о кладе слышала с детства. История предков обросла домыслами и легендами, но стала от этого еще притягательней. Страстное желание найти клад росло по мере моего взросления. В юности и молодости хочется всего, быстро и много. Ведь богатство легче найти, чем создать. Я «заболела» им, как болеют ветрянкой или оспой, струп сходит, а отметина остается.
Многие искали сокровища дворян Зиновьевых. Старый сад был перекопан десятки раз. А может, не было на самом деле никакого клада? Но сердце подсказывало мне: «Сокровища ждут своего часа. Рассвет — Закат».
Моя прабабушка, Елизавета Васильевна Зиновьева родилась в богатой дворянской семье. Зиновьевы жили в Сапрыкино, занимались земледелием (более 110 десятин земли имели в собственности). Одна часть капитала была в ценных бумагах, а вторая передавалась из поколения в поколение в виде фамильных драгоценностей. Мать Елизаветы редко надевала старинные сокровища, а маленькая Лиза, родившаяся в 1884 году, любила сверкающие камешки больше всех игрушек на свете. Нескладный подросток, повзрослев, превратился в статную, видную девушку, получившую прекрасное воспитание. С ранних лет Лиза познала секреты трав, корней и минералов. Владела силой слова и взгляда, ведала руны и квадрат Пифагора.
Соседи шептались: «Колдунья!». Но в лицо обвинений не предъявляли, потому что частенько обращались к ней: с болезнью, порчей, сглазом. Девушка блестяще справлялась с потерями, бедами, пьянством мужей и коварством соперниц, а вот гадать не любила.
— Гадать — судьбу прогадать, — «отшивала» назойливых просителей и просительниц. -— По рунам не гадают. Их спрашивают. Руны ведают.
Фамильные драгоценности Елизавета носила с особым шиком, правда в очень узком кругу. 1905 год – смутные времена. Многие дворяне, опасаясь за свое имущество и жизнь, уезжали за границу. Спешно распродавали родовые поместья. Зиновьевы остались, слишком крепко держала их матушка Земля.
Всеобщая смута в России подняла на поверхность жестокость и грязь. Когда дерутся львы, под шумок приходят шакалы. Тунеядцы и завистники стали отпетыми разбойниками. Бездельники слезли с печи, и пошли жечь и грабить, превратившись в мародеров.
Кто-то за несколько дней предупредил Зиновьевых.
— Бандиты близко.
Отец Елизаветы, Василий Андреевич Зиновьев, отправил женщин в безопасное место, драгоценности спрятал и шепнул дочери о тайнике. Сам с горсткой людей решил остаться, защищать имение, но силы были не равные.
Бандиты долго пытали Зиновьева:
— Где сокровища?
Но Василий понял, что все равно убьют и молчал. Заперев мужчину в овчарне, бандиты подожгли сарай. Все сгорело дотла за одну секунду.
Дом разграбили, картины сожгли, разбили бесценный китайский фарфор, а из старинных книг крутили самокрутки. Крушили все, что попадалось под руку, искали драгоценности.
После смерти отца, юная Елизавета обходила тайник стороной. На груди носила ладанку с пеплом той самой овчарни, в которой сожгли отца. А сам факт существования драгоценностей стала упорно отрицать.
Сокровища превратились в призрачную легенду дворян Зиновьевых. Жизнь, полная потерь и испытаний привела Елизавету к другим ценностям — духовным. Девушка чувствовала жизнь очень светло и мудро.
Первый муж Елизаветы, Гольцев Федор страстно мечтал овладеть дворянскими землями и, конечно же, фамильными сокровищами. Правдами и неправдами родственники уговорили девушку принять предложение состоятельного, но жадного купца. Земли Федор получил в качестве приданного, а о драгоценностях Лиза упорно молчала. Муж пытался говорить с молодой женой и по-доброму и по-плохому, но тайна клада не открывалась. Молодые прожили всего год, Федор заболел чахоткой и умер. От этого брака появился на свет сын Елизаветы — Павел.
А в это время воротился из дальних странствий в родные края добрый молодец Степан Федорович. Служил лоцманом на корабле, много стран заморских повидал, разных женщин познал: загадочных японок и пугливых китаянок, гречанок и турчанок. Но сердце бравого лоцмана оставалось свободным. Всей душой стремился на родину, словно чувствовал, что только в России встретит единственную свою женщину.
«Кобель белогорлистый» прозвали Степана на селе, за бравый вид, белые рубашки и особый шик, который парень приобрел в дальних странствиях.
«Выйду на улицу, гляну на село, девки гуляют и мне весело…». Гуляли девки, гуляли бабы на святой весенний праздник — Светлое Христово Воскресение. Идут молодушки, идут голубушки в ярких полушалках, радуются рождению Христа, радуются самой жизни: «Христос воскресе! Воистину воскресе!». Вроде невинны пасхальные поцелуи, но когда поцеловал бравый лоцман молодую вдовушку, кровь заиграла в жилах, забурлила полноводной рекой, ударила в виски и зажгла негасимый огонь в сердце. Не нужны Степану дворянские земли, не волнуют его предания о сокровищах дворян Зиновьевых, только Елизавета нужна ему.
— Я хочу тебя женщина! Я люблю тебя, женщина! Я служу тебе, женщина! Голубушка моя ненаглядная, моя Ева, — звал ее Степан.
Перед свадьбой Степан Федорович пошутил: «Ева должна жить в Раю. Дарю тебе звезды и Рай небесный». На что прабабушка загадочно ответила: «Рай небесный начинается на земле».
Красивую жизнь прожили Степан и Елизавета, в согласии и радости, в труде и заботе друг о друге, детях. Красиво и состарились. Дождались внуков.
Есть на удивление красивая старость. Старость (расти до ста). В прямом смысле слова расти до ста лет или по-другому, всю жизнь. Растить душу, мудрость и любовь. Старость (рост ста). Рост ста человек, росток стократной силы. Какие могучие корни у этого слова! Так может, мы просто не умеем стареть? Как и где, на рубеже, каких веков мы найдем утраченное знание: стариться во здравии и красоте, обретая почет и уважение? Если его не успеем найти мы, пусть его найдут наши дети!
Передо мною старинные фотографии: мои прабабушка и прадедушка. Почти на всех фотографиях рядышком, плечо к плечу, глаза в глаза, улыбка в улыбке.
— Моя Ева. Мой Степушка. Свет мой. Дорогая моя. — Все в лучиках морщинок, солнечных, добрых.
Павел, сын Елизаветы, вырос и превратился из шустрого непоседливого мальчишки в высокого плечистого молодца. Кудрявый чуб, озорные глаза, красивый голос. Как поведет плечами, как запоет! Девчонки так и млеют. Любую бери. Но судьба послала Павлу дочь хозяина золотых приисков — загадочную и гордую красавицу гречанку. Почти уводом взял невесту Павел. Грозный отец оставил дочь без приданого.
Александра родила Павлу двойню, мальчика и девочку. Девочку назвали Елизавета (в честь ее бабушки), это была моя мама. Маленький брат мамы умер 9-ти месяцев от роду.
Родители Павла не о такой жене мечтали для сына. Невестка грезилась им кроткой и послушной как горлинка. Независимый, гордый характер Александры стал раздражать и Павла. Поддавшись уговорам родителей с одной стороны и своему разочарованию с другой, Павел расстался с женой. Девочку матери не отдали. Долго еще приходила Александра к дому бывшего мужа и простаивала под окнами, с надеждой хотя бы увидеть дочь. Однажды, приехав зимой, целый вечер простояла под окнами, но в дом ее так и не пустили. Соседка чуть ли не силой завела женщину к себе в дом, плакала, растирая ей обмороженные ступни.
Узнав о случившемся, родители Павла, да и сам Павел Федорович, очень раскаивались и сожалели, но сделанного не воротишь. Александра после этого уехала, и пропала, как в воду канула. Больше гречанку никто не видел.
Родовой дом Зиновьевых крепкий, коренастый, как гриб боровик. Под видом высокого фундамента от завистливых глаз в земле прятался 1-й этаж. Его почти не было видно, лишь серединку и шляпку. Сад, посаженный прадедом, бережно обнимал дом, защищая его от ветров и снежных бурь. Я начала осознавать себя рано, с 3-х лет и именно таким запомнила дом прабабушки.
Просторные комнаты, ясные, глубокие и высокие окна, много света. На деревянном столике небольшая статуэтка — Серебристый Ангел. Малыш внимательно смотрит на меня, и невозможно понять, то ли он опечален, то ли чем-то обрадован.
Прабабушка, высокая и стройная. Шуршат накрахмаленные юбки, чепец с оборками. Лицо в солнечных лучиках морщинок. Волшебница. Древняя фея. Ясные, спокойные, мудрые глаза. А в них небеса, звезды, природа, целое Мирозданье, сама Вселенная. Я погружаюсь в них без остатка, брожу по лесным полянам, бескрайним и прекрасным. Дикие звери без страха берут корм у меня с руки. Птицы и бабочки порхают по плечам. Ощущение любви, защищенности, гармонии и единства с окружающим миром накрывает с головой. Пахнет чабрецом, мятой, малиной и медом.
И, вдруг, из этой замечательной глубины меня достают слова.
— На дворе трава, на траве дрова. — Прабабушка пытается учить со мной скороговорку.
Я сильно картавила. Получалось много дурных слов, хоть и по-детски, без греха. Моей любимой песней была песенка про «Печору».
— У Печоры у реки, где живут оленеводы и рыбачат рыбаки. — Я старательно выводила слова песни, нещадно заменяя «р» и «л» на «е» и «е». Слушатели «укатывались» со смеху. А родители краснели и поспешно уводили меня с глаз. Все родные и близкие при любом удобном случае старались как можно быстрее научить меня правильной речи, что бы избежать впоследствии столь конфузящих родню ситуаций.
Неохотно выныриваю на поверхность. Картавлю, перевираю слова, повторяя скороговорку, спешу. …Лишь бы позволила еще хотя бы 5 минут, поплавать в безмятежном море ее глаз, окунуться в волшебный мир грез. Но Елизавета Васильевна настойчива. Вдруг, ее лицо меняется, становится чужим и далеким.
Холодок пробегает по моей спине.
— Где моя прекрасная Фея?
Сейчас прабабушка похожа на самую настоящую Бабу Ягу. А пространство продолжает меняться. В дом крадутся сумерки. За окнами темнеет, и все в комнате приобретает другие очертания. Лицо прабабушки заостряется и молодеет прямо на глазах. Маленькая тень ангела растет и заполняет всю стену, огромная, пугающая. …Сейчас я могу увидеть все, что угодно. Вот он чуть-чуть пошевелил крыльями, вытянулся, привстал на цыпочки и посмотрел в окно, словно ожидая кого-то.
— Может, меня испытывают и пугают? — Успокаиваю себя я.
Голос прабабушки, глуховатый и низкий, становится звонким и высоким. И, кажется, что Елизавета Васильевна не разговаривает, а поет: «На стене свет, на свету тень. На свет тени, на свету тень»…
И как по волшебству, услышав эти слова, небеса посылают в комнату последние предзакатные лучи, еще один поцелуй солнца. Какое чудо! Тень ангела, до этого занимающая всю стену, становится опять маленькой, почти игрушечной. Солнечный ручеек струится в окно радостно и свободно. А тень продолжает уменьшаться и теперь выглядит милой и забавной. Лежит покорная, тоненькая, упираясь головой, в один кирпичик на стене, как раз в том месте, где отклеились обои со старинной позолотой.
Теперь все стало на свои места. И я радостно мурлычу вместе с прабабушкой: «На стене свет, на свету тень. На тени свет, на свету тень», — радуясь, что в этих словах нет ни одной буквы «р». Маленький ангел открыто и доверчиво смотрит на меня, а прабабушка строго и серьезно.
Однажды пришла весть: прабабушка заболела. Родители уехали в Сапрыкино и привезли Елизавету Васильевну в старую Ольшанскую больницу.
При детях взрослые о смерти прямо не говорят, боятся испугать.
— Она уходит, — говорят между собою взрослые и ведут меня к прабабушке. — Надо попрощаться.
— Здравствуй, Лизонька, — шепчу наперекор всем советам. — Ты мне подаришь Серебристого Ангела, ведь ТАМ он тебе зачем?
Прабабушка с трудом открывает глаза, внимательно смотрит на меня: «На стене свет, на свету тень. На тени свет, на свету тень». Найдет тот, кто вспомнит.
Взрослые возмущенно шумят на меня, по их мнению, прабабушка бредит, а я говорю неуместные глупости. Надо печалиться и горевать, а я радостно чирикаю с умирающей прабабушкой о какой-то статуэтке.
Меня уводят, как абсолютно несознательный элемент. А мой «элемент» упрямо нашептывает мне о том, что он и есть самый правильный. Что у них был такой же «элемент» в точности, но его сломали по неосторожности.
Дождавшись, когда стихнет суета в больнице, и разойдутся все, кто хотел попрощаться с прабабушкой, я опять возвращаюсь к ней. Елизавета Васильевна умерла.
Елизавета лежит на кровати худенькая, чистенькая, в белом, туго накрахмаленном чепце с оборками. Черты лица заострились, просветлели. Подхожу поближе. Мне кажется, что она просто уснула, устав от суеты и слишком большого количества людей. Тонкий, едва уловимый запах чабреца, малины, мяты и меда витает в воздухе. Это ее запах.
— Лизонька, — тихонечко зову я.
Вдруг что-то проносится мимо меня, сбивает с ног и вырывается на улицу. Какой сильный ветер! Я падаю и плачу, но не от страха, а потому, что прабабушка молчит.
К тому времени, когда в Сапрыкино приехала мама, дом был уже практически пуст, все растащили: книги, старинные иконы, картины.
Пролетели годы. Дом дворян Зиновьевых купили другие люди. Что-то пристраивалось, перестраивалось, многое изменилось… Но сохранилось удивительное очарование, глубокая, затаенная, неброская красота. Сердце дома, где ты? Об этом знала прабабушка и Серебристый Ангел. Я могла об этом только догадываться.
Детские воспоминания как Спящая красавица дремали в моем сознании много лет. Но кровь предков периодически давала о себе знать. На удивление легко заживали на мне все ранки, порезы и ссадины. Всегда заговаривала их на языке, понятном лишь мне одной. Однажды соседский мальчишка сильно порезал руку. Я зачарованно смотрела, как пульсировала и билась алая жидкость, похожая на живое существо, вырвавшееся на волю. Пока сосед орал, созывая взрослых, тихонечко подошла поближе и заговорила с кровью. Откуда взялись во мне удивительные слова, не знаю. Но такое ощущение, что это было во мне всегда:
«Два брата секут, Две сестры в окошко глядят,
Две свекрови в воротах стоят.
Ты, свекор, воротись, а ты, кровь — утолись.
Ты, сестра отворотись, а ты, кровь — уймись.
Ты, брат, смирись, а ты, кровь — запрись.
Брат бежит.
Сестра кричит.
Свекор ворчит.
А будь мое слово крепко
На утиханье крови у Сергея
По сей час, по сию минуту».
Серега дико вытаращил на меня глаза и перестал орать. А кровь на протяжении всего разговора, вела себя действительно как живое существо. Вначале притихла, потом остановилась, а потом и вовсе перестала идти.
— Ты что, ведьма?
— Сам, дурак. — Я гордо вскинула голову и пошла восвояси.
Днями пропадала в лесу, не боясь ни змей, ни диких зверей. Какая-то светлая Сила всегда хранила меня, соединяла с окружающей природой в одно целое. Я становилась частью леса, земли и неба.
Мне очень нравилась греческая музыка. При звуках «сиртаки» кровь начинала струиться быстрее, а ноги сами выделывали нужные движения, хотелось петь и смеяться.
…Заканчивался август 1999 года. Мне исполнилось 26 лет. За плечами мединститут, интернатура. В голове — каша. Мысли о заветной шкатулке не давали покоя. Всей душой желала в тот момент одного — найти клад. О том, что это может быть опасно, даже и не думала.
Я поехала в Сапрыкино. Дом встретил отчужденно, словно не одобрял моего стремления. Где искать призрачное сокровище? Дождавшись, когда хозяева покинут дом, пробралась внутрь. Как? В ранней юности один веселый чудак научил проходить в любое помещение с помощью простейших отмычек, без помощи ключей. У меня хватило ума утаить этот странный талант от всех.
Бегала по дому из угла в угол как дикий зверь.
— Где искать? С чего начинать? Хотя бы одну подсказку!
Подсказка всплыла из глубины времени, и я тут же ее себе присвоила.
— Нужна статуэтка! Во что бы то ни стало надо найти Серебристого Ангела.
Каким образом это поможет, еще до конца не понимала, но чувствовала, что стою на верном пути. В тот день пришлось уехать «несолоно хлебавши».
Вскоре, нашелся человек, который мог бы мне помочь в этом деле. Это был наш родственник, Сдержиков Левик. Я попросила его поискать среди старушек в Сапрыкино статуэтку Серебристого Ангела. Получив материальный стимул для поисков, Сдержиков быстро и практически без всякой огласки нашел статуэтку у одной древней бабулечки, которая в свое время утащила ее из дома прабабушки.
Тем же путем, как и прежде, пользуясь импровизированной отмычкой, проникла в старый дом, дождавшись, когда хозяева отлучатся. Меня сжигала удивительная тайна, ключ к разгадке которой возможно находился в моих руках. Я носилась со статуэткой как с писаной торбой по всему дому. Ставила то в одно место, то в другое, но везде она смотрелась лишней. Времени было мало. Скоро должны вернуться хозяева. Вечерело, солнышко начало опускаться за горизонт. Спустившись на первый этаж дома, машинально поставила статуэтку на какую-то тумбочку. …И вдруг, поняла, что Серебристый Ангел стоит именно в том месте, где должен стоять.
За окнами темнеет и все в комнате приобретает другие очертания. Маленькая тень ангела растет и заполняет всю стену. Сейчас я могу увидеть все, что угодно. Вот он чуть-чуть пошевелил крыльями, вытянулся, привстал на цыпочки и посмотрел в окно, словно ожидая кого-то.
— На стене свет, на свету тень. На тени свет, на свету тень.
И как по волшебству, услышав эти слова, небеса посылают в комнату последние предзакатные лучи, еще один поцелуй солнца. Какое чудо. Тень ангела, до этого занимающая всю стену, становится опять маленькой, почти игрушечной. Солнечный ручеек струится в окно радостно и свободно. А тень продолжает уменьшаться и теперь выглядит милой и забавной. Лежит покорная, тоненькая, упираясь головой, словно стрелка часов, в один кирпичик на стене…
Удивительно, но эта комната чудом избежала перестройки. Обои, конечно переклеивали. Осторожно начинаю ковырять стену в том месте, куда упирается голова Серебристого Ангела. Руки дрожат, движения становятся нетерпеливыми. Постепенно в стене открывается небольшой проем, просовываю туда руку… Вот оно! Нащупываю что-то продолговатое, квадратное:
— Ура! Шкатулка!
И действительно, достаю на свет Божий старинную деревянную шкатулку, обтянутую тисненой кожей. Кто-то тихонечко вздыхает за моей спиной. Оборачиваюсь. Никого. Показалось.
Есть вечер, дом, я и Серебристый Ангел. Странное ощущение не покидает меня, мне кажется, что Ангел смотрит печально и с укоризной.
— Ну вот, будешь ты меня еще учить, облезлый кусок глины, -ворчу я, для собственного успокоения.
Спешно покидаю дом, аккуратно закрыв тайник и приклеив обои на место. Выйдя из дома, спохватилась: «Забыла статуэтку!». Быстро возвращаюсь. Вместе со мною в комнату врывается порыв ветра, статуэтка падает на пол и разбивается на мелкие кусочки. Спешу и прямо руками подбираю осколки. Больно. Капельки крови на полу, словно красный бисер. Все руки изрезаны. Малыш нашел способ, как выразить свое негодование, ему очень не понравилось то, что нашлись сокровища. Но ведь я еще даже не открывала шкатулку. Может там обычные безделушки? Откуда же у меня такая уверенность, что нашла именно то, что искала? Почему так «сердится» Серебристый Ангел? Прочь глупые мысли. Сегодня слишком удачный день, чтобы предаваться унынию.
Ухожу из дома через сад, вдалеке уже слышны голоса, хозяева возвращаются. Шкатулка жжет мои руки, как огонь, ужасно хочется ее открыть, посмотреть, что внутри. Пытаюсь открыть, не открывается. Шкатулочка то с секретом! Видимо не время и не место. Быстрее домой. Дома очень удивились, заметив мои изрезанные руки.
— Что случилось?
— Разбила вазу на работе, порезалась, когда собирала осколки, — на ходу придумываю я наиболее подходящую версию.
Шкатулку прячу под диван, в коробку из-под обуви, туда же складываю осколки статуэтки. Сегодня открыть ее не судьба.
В эту ночь мне приснился удивительный сон. Красивый разноцветный домик на лесной поляне. Хочу войти, но двери все время захлопываются передо мной. На деревьях вокруг вместо листвы, висят маленькие ключики, позванивают, дразнятся. Да мне и вечности не хватит, чтобы все их перепробовать! Эх, была, не была. Решительно прохожу сквозь стены. А пола то нет! Я падаю, куда-то вниз. С огромной скоростью на меня надвигается незнакомый город. Но приземляюсь на удивление плавно. На яркой и праздничной площади все жители веселятся и танцуют «сиртаки».
— Здравствуйте! Как выбраться отсюда?
Танцующие жестами показывают на горы, где лежат сверкающие снежные шапки. Бегу изо всех сил туда, но понимаю, что стою на месте. Вдруг вижу в небе стаю птиц.
— Лети. — Кричат мне они.
— Спасибо за подсказку!
Планирую прямо на крутые ступени, высеченные в середине скалы. Каждая ступенька дается с огромным трудом. Да что же так тяжело?! И вдруг замечаю, что мои руки увешаны драгоценными кольцами, а на шее красивое и очень тяжелое ожерелье. Сокровища тянут назад, и я падаю прямо в бездну…
Просыпаюсь, голова тяжелая, словно и не спала вовсе. Израненные осколками руки противно ноют. Хорошо хоть сегодня суббота.
Муж уехал на работу, дочка еще спит. Достаю из-под дивана коробку. Вот она, заветная шкатулочка! Вот он мой «Сим-Сим, откройся». Шкатулка на удивление легко открывается.
— Ой, мамочка моя. Да ведь это целое состояние! — Обмираю я.
Переливаются кроваво-красные рубины. Сияют брильянты чистейшей воды. Тускло мерцает старинное золото: кольца, серьги, ожерелье, браслеты. А мне страшно — это же огромная сумма денег, бешеных денег.
— Готова ли я распорядиться богатством?
«Непредназначенное тебе счастье, необоснованное приобретение, не уготовленная Творцом всего сущего удача, это все западни, расставленные миром для людей».
Хун Цзычен (начало XVIII века)
Получила клад с пугающей легкостью. Благо, сразу хватило ума понять, как только достану сокровища на свет Божий, богатство станет предметом людской зависти и алчности. Да и разве можно продать это в районе или области? Вряд ли найдутся на периферии эксперты способные оценить такие сокровища по достоинству.
Что делать теперь? Наслаждаться втайне, как Кощей Бессмертный?
Отдать государству, которое честно поделится и вернет мне 25%?
В памяти еще была жива история о механизаторе из деревни Кусеево Баймакского района. Распахивая поле, тракторист из Башкортостана нашел пятикилограммовый слиток золота. Поначалу, приняв его за бесполезную железяку выбросил. Но к концу дня наткнулся на «железяку» опять.
— Раз опять попалась, наверное, судьба. — Решил мужчина. Привез домой и бросил у поленницы.
Слух о находке дошел до милиции. Приехали из РОВД и составили акт изъятия. Через 2 дня селянам стали известны результаты экспертизы. Железяка оказалась уникальным золотым самородком, весом 4 килограмма 788 граммов. Власти долго решали, сколько выделить трактористу, сошлись на 10% от стоимости клада. Но деньги дошли до механизатора только спустя три года. За это время инфляция съела значительную часть, и остатка хватило лишь на покупку стареньких Жигулей двадцатилетней свежести.
Доказывать право на наследство? Я представила, сколько бюрократических барьеров мне предстоит преодолеть. И на сколько вопросов придется ответить. Первый из них: «Каким образом я проникла в чужой дом?»
А вдруг нынешние хозяева прабабушкиного дома надумают со мной судиться?
Перспектива стать рабой обстоятельств выглядела малопривлекательно. Если уж хватило ума «взять банк», надо брать и бразды правления в свои руки. Рука машинально потянулась к записной книжке. Взгляд уткнулся в надпись, сделанную уверенной мужской рукой: «Надежные питерские ребята» и номер телефона.
Передо мной во всей красе встало прошлое, тогда я еще работала гинекологом в районной больнице.
В отделение ворвался бледный мужчина, с худенькой женщиной на руках.
— Скорее, ради бога, скорее. Моя жена теряет ребенка!
Все закончилось благополучно, ребенка сохранили. Николай сердечно благодарил и собственноручно записал питерские координаты в мой блокнот.
Недолго думая, действуя по интуиции, набрала номер.
— Какими судьбами, дорогая?! — Громко и радостно забулькала телефонная трубка голосом Николая.
— Коля, нужна твоя помощь. На днях собираюсь в Питер.
— Позвони, когда выедешь. Встретим на вокзале. Ждем!
Теперь нужно было придумать вескую причину для родных, зачем мне срочно понадобилось ехать в Санкт-Петербург.
Эврика! Скажу, что пришло распоряжение из области и я еду на курсы повышения квалификации. На ходу сочинила дальше: «Жить буду у родственницы, тети Оксаны». У отца взяла адрес тети Оксаны в Питере, чем окончательно усыпила бдительность семьи.
А на работе даже не пришлось ничего придумывать. Как здорово, что в самый последний момент я попросила кадровика перенести мой отпуск на сентябрь.
Дорога показалась долгой и утомительной. Я практически не спала и крепко держала в руках чемоданчик.
На перроне, увидев меня, Николай и Марина радостно замахали руками. Рядом нетерпеливо подпрыгивал загорелый мальчуган.
— Толик, а вот и твоя спасительница!
— Здравствуйте. — Мальчик быстро взял мою руку и бережно поцеловал.
Я даже не успела ее отдернуть.
— Спасибо, что спасли маму и меня. …Вы красивая.
— Ты для него волшебница. Мы столько о тебе рассказывали… Да что ты вцепилась как клещ в свой кейс? Давай, помогу.
Но я так посмотрела на Николая, что мужчина даже чуть-чуть испугался.
— У тебя там что, бомба что ли?
— Нет, черная кнопка.
Все засмеялись, а Коля до конца дня подшучивал над моим чемоданчиком.
Николай вкратце рассказал о том, что последние три года вплотную занимается автомобильным бизнесом. За «рюмкой чая» время летело весело и непринужденно.
— — Бросай свою провинциальную дыру, переезжай к нам, в Питер. У тебя ведь не только руки, но и душа золотая, от клиентов отбоя не будет. А со временем клинику тебе поможем открыть. Давай, решайся. Не захочешь по специальности, будешь с Маринкой цветы продавать.
— Ребят, спасибо, но я пока к этому не готова. У меня там семья, родители, да и муж вряд ли согласится на такую серьезную перемену.
О, если бы знать, что с того момента, как был открыт тайник со шкатулкой, часики моей жизни стали отстукивать совсем другое время, я бы так не говорила.
— Ну, что там у тебя, выкладывай, какие секреты? — весело спросил Николай.
Марина с маленьким Толиком в это время вышли на террасу. И я «выложила». Раскрыла кейс, достала шкатулку и высыпала содержимое прямо на стол. Николай присвистнул. Казалось, время остановилось. За несколько минут молчания, на лице Коли сменился целый калейдоскоп эмоций. Заходящее солнце радостно запустило в сокровища свои тонкие лучики как пальчики, и они искрились, переливались всеми цветами радуги. Разноцветные отблески скользили по лицу мужчины. Вот промелькнули зависть и недоумение: «Откуда у провинциальной лохушки такое?». Вслед за ними пробежало недоверие: «С такими бабками, что ей от нас надо?». А вот и черная тень алчности: «А может ее кинуть?» Но борьба с собой была недолгой. Колино лицо просветлело, и остался только один лик, лик души.
— Вот это искушение! При одном только взгляде на эти цацки теряешь разум. Расстрелял бы себя сейчас за свои мысли. Все в одном человеке, и святое, и грешное, и ад, и рай… По всей видимости, это какая-то семейная реликвия?
— Да, долгая история, потом расскажу. Думала, к кому обратиться и вспомнила о тебе. На периферии обмануть могут.
— Обмануть и убить за это могут везде и здесь у тебя даже больше шансов. Как подумаю, что ты в своем чемоданчике везла, дрожь берет. Одно неосторожное движение и тебя за эти игрушки сожгут на месте, а пепел по ветру развеют. Ты Что хочешь? Продать их? Ты понимаешь, что как только мы с тобой сунемся с этим на черный рынок, нам всем конец.
Близкие и друзья считают меня порядочным человеком. Я и моя семья до конца дней будем признательны тебе, но даже меня посетила грешная мыслишка: «А вот бы мне все это». Да на эти драгоценности можно пол Питера купить. А представь себе, что подумают и что сделают люди, у которых нет никаких моральных ограничений?! Для которых ты просто смазливая лохушка, с неизвестно откуда свалившимся баснословным сокровищем? Продать их будет очень и очень сложно.
— Помоги. Я тебе доверяю.
— Что же делать то с тобой, миллионерша ты наша? Тут одна работа стоит целое состояние. Превратить все это в лом и камни рука не поднимается…
На следующее утро Николай уехал из дома очень рано, вернулся только к вечеру.
— Собирайся, есть контакт.
Мы долго петляли по окружным улицам и улочкам, наконец, подъехали к небольшому аккуратному двухэтажному зданию. В холле нас встретил маленький щуплый человечек. Абсолютно лысый, весь какой-то незаметный. Единственное, что привлекало в лице незнакомца, его глаза: круглые, темно карие, как две спелых вишни. Пронзительный и цепкий взгляд, проникал прямо в душу.
— Здравствуй, Николя! — Глазастенький фамильярно похлопал по плечу моего спутника. Я удостоилась лишь легкого кивка.
— Осторожен с незнакомцами, — шепнул Коля.
Поднявшись по витой лесенке на второй этаж, мы попали в просторную комнату с высоким величественным потолком. Вдоль одной стены до самого потолка книжные полки. В огромные арочные окна щедро льется солнце. В стеклянном шкафу поблескивают металлом необычные весы. Роскошный темно-коричневый паркет. На большом дубовом столе старинные фолианты, какие-то карточки, рукописи, папки. Чуть поодаль, компьютер и огромное черное непрозрачное окно, вмонтированное прямо в стену. Позже я поняла, что это телевизор.
Мебель добротная, кожаная: три белых кресла и шоколадный диван. На узких металлических столиках, вытянувшихся в ряд вдоль другой стены, — пробирки, колбочки и баночки с разноцветными порошками. В прозрачной герметичной камере булькает и пенится мерцающая жидкость.
Оригинальное местечко, словно старинную библиотеку скрестили с научной лабораторией. Воспользовавшись тем, что хозяин дома на мгновение отвернулся, я обратилась к Николаю.
— Что за странный человек? Алхимик что ли?
— Какая тебе разница? Меньше вопросов. Я чтобы с ним встретиться слишком много усилий приложил. Это же сам N***, знаменитый ювелир, знаток старинных драгоценностей. Ты не смотри, что такой страшненький, да неприметный, его голова стоит гораздо больше любого состояния. Это один из самых богатых людей в России. Попасть сюда сложнее, чем к президенту. Давай сюда свой чемодан.
Коля открыл кейс и подал шкатулку ювелиру. Человечек жестом пригласил нас присесть. Подошел к столу, включил настольную лампу, больше похожую на лампу стоматолога, бережно открыл шкатулку и достал драгоценности. Я не помню, сколько времени рассматривал ювелир содержимое шкатулки. Внимательно, под лупой изучал каждый вензель и царапинку. Протирал камешки и долго рассматривал под лампой. Разными кисточками и щеточками смахивал невидимые глазу пылинки, капал какую-то жидкость, опять протирал и рассматривал.
Показалось, что прошла целая вечность. Лицо человечка оставалось совершенно бесстрастным, но глаза засияли как звезды. Да и сами драгоценности, чувствуя руки мастера ожили. Вот заискрилось в его проворных пальчиках ожерелье. Вспыхнули, теплым пламенем рубиновые серьги, задрожали алмазные подвески. Человечек сновал от стола к пробиркам, от пробирок к старинным книгам и обратно. Что-то бормотал себе «Ад и рай в небесах» — утверждают ханжи.под нос, то ли пел, то ли кого-то уговаривал.
— Не может быть? Неужели?!! — Из приятной полудремы нас вывел радостный крик.
— Нашел! Нашел!
Но, видимо вспомнив о солидности, тут же нахмурил брови.
— Впрочем, я так и знал.
В руках ювелир держал большую темно-синюю книгу, в тисненном позолотой переплете.
— Сомнений нет. Я так и думал. Работа принадлежит величайшему мастеру XVIII века ***. Его вензель стоит на всех драгоценностях, во всем его подчерк. Оригинал. Совершенство. Изумительная тонкость работы. Вещи практически бесценны. Каждая имеет не только историю, но и имя. Серьги «Пламя страсти». Ожерелье «Восход солнца». Три кольца — «Странник», «Обитель» и «Жаворонок». Браслеты «Воспоминание» и «Встреча». … Нет только одной вещи из знаменитой коллекции мастера, возможно, она была утеряна или продана кому-то отдельно. Брошь «Память сердца», огромный рубин, занесенный во все каталоги мира, загадочно исчез на рубеже XIX и XX веков. Ваш приход хотя бы немного пролил свет на тайну исчезнувших сокровищ. Я рад, что Вы обратились ко мне, своим клиентам я говорю истинную стоимость драгоценностей и даже даю прогноз на будущее. Ваше фамильное сокровище год от года будет стоить все дороже и дороже. Может, Вы захотите поместить его в хранилище, сохранив тем самым не только капитал, но и память предков? Как профессионал и мастер своего дела я обязан Вас об этом предупредить.
— Я бы хотела получить деньгами.
Ювелир печально посмотрел на меня.
— Вы видимо не понимаете, о чем идет речь, но ваше право…
Взял счетную машинку, сделал какие-то расчеты и назвал цифру, от которой у меня зазвенело в ушах. Коля присвистнул.
— *** миллиона долларов? — Растерянно повторила я.
— Совершенно верно. Плюс карточка исторической наследницы в мировом архиве, разумеется закодированная, где вместо Ф.И.О., лишь номер. Помимо всего прочего, настоятельно рекомендую, составить родословную. Хотя бы до пятого колена, ваши предки были видимо не только весьма состоятельными, но и очень интересными, образованными людьми. Ваши фамильные драгоценности являются большой исторической и культурной ценностью. Следуя профессиональным традициям их нужно продавать вместе, по крайней мере, предлагать.
Так же за Вами останется право узнать о новом владельце драгоценностей в любое время. Когда пожелаете.
— Хотела бы получить наличными, — упрямилась я.
Ювелир усмехнулся.
— Такую наличность ни один деловой человек с собой никогда не носит. Рекомендую Вам услуги банка N*** . Надежный, проверенный. Часть суммы можно хранить в золотых слитках, а остальными средствами пользоваться по усмотрению. — С этими словами подписал какую-то бумажку и протянул мне.
Я подозрительно взяла листок.
Николай тихонько стал подталкивать меня к выходу.
— Твоя простота и провинциальность переходят все границы. Уходим.
Банк сиял чистотой и респектабельностью. Седовласый, высокий управляющий рассыпался перед нами тысячей маленьких солнц и благодарностей.
— Вы сделали правильный выбор. Рады видеть Вас в лице наших клиентов. Наш банк позволяет делать следующие виды вложений и инвестиций…
Дальше посыпались такие мудреные слова и названия, что я только делала вид, что слушаю.
Когда с официальной частью было покончено, и я окончательно убедилась, что на самом деле являюсь обладательницей баснословной суммы денег, вдруг появилось странное чувство, сродни легкому опьянению.
Голова кружилась, а сердце трепетало в предчувствии тех милых подарков, которые сделаю всем близким. Как по-королевски щедро распоряжусь своим богатством, как помогу сестре и родным, сколько накуплю желанных вещей. Прощай безденежье, запах больничного борща и хлорки!
— Праздника, Коля, хочу праздника!
— Слушаюсь и повинуюсь, моя королева!
С этой минуты, все окружающие, словно тоже попали в особую зону пьянящей радости и вседозволенности. Коля с Маринкой попались первыми. Я сделала им роскошные подарки, Марине — «Нисан», Николаю новый офис в центре Санкт-Петербурга. Себе накупила кучу всяких модных тряпок, но душа жаждала чего-то необычного, великого, достойного «Тысячи и одной ночи». Три дня мы зависали в самых дорогих ресторанах. Я сорила деньгами направо и налево. Дарила дорогие подарки практически незнакомым людям, помогала детским домам и осыпала долларами нищих. На третий день меня осенило.
— Хочу звезду.
— Какую звезду? — не понял Коля.
— Настоящую, — продолжала капризничать я.
Покупать звезды и острова только начало входить в моду. Это был показатель принадлежности к высокому, избранному миру.
— Просто купить звезду? Банально. — Николай хитро улыбнулся. — Звезду надо покупать с шиком. Запомните нас молодых и красивых. Антураж, нам нужен антураж! Ты пока подумай, как назовешь свою звезду.
Работа закипела. Друзья обратились в одно из самых модных и раскрученных пиар агентств Петербурга, чтобы обставить покупку звезды с подобающей роскошью. За несколько часов профессионалы «состряпали» легенду о греческом князе и прекрасной княжне. «Звезда для любимой женщины!» Местами легенда трещала по швам, но в целом, история просто завораживала, учитывая, что у меня на самом деле имели место греческие корни.
Я охотно включилась в игру. В роли князя выступил один из знакомых Николая, внешне похожий на грека. С нами работала команда лучших визажистов и имиджмейкеров. Мой новый имидж приятно удивил даже авторов авантюры. Николай несколько минут смотрел на меня как зачарованный. Потом с сожалением сказал.
— Жаль, что в России нельзя иметь несколько жен.
Марина нахмурилась и посмотрела в сторону мужа.
Стилисты сделали последний штрих и, очень довольные полученным результатом, сдали меня заказчикам. Еще раз, придирчиво осмотрев меня, Николай покачал головой.
— Чего-то не хватает, — с этими словами, вышел из комнаты.
Прошло несколько томительных минут. Коля вернулся, держа в руках фиолетовый красивый футляр, украшенный причудливой золотой вязью.
— Втайне от тебя заказал ювелиру точную копию твоих фамильных драгоценностей. Думаю, что это будет один из самых приятных сюрпризов. Украшения Елизаветы придадут твоему облику загадочность и таинственность.
Ожерелье и длинные, почти до плеч серьги, тонкой работы, изумительно завершили облик. Подделка была выполнена столь искусно, что фамильные драгоценности ничуть не утратили очарования. «Восход солнца» и «Пламя страсти» оправдывали свои имена в полной мере.
Все наперебой загалдели.
— Хороша. Запечатлеть! Портрет. Немедленно!
Вечер продолжился как фотосессия. Ближе к полуночи приехал великолепный Никас и набросал первые штрихи моего портрета…
Бульварная пресса «визжала» от восторга. Издания пестрели заголовками «Княжна и ее престарелый любовник», «Восточная звезда покупает звезду Петербурга», «Загадка любимой наложницы греческого князя», «Звезда для любимой», «Тысяча и одна ночь княжны Александры» и так далее. Даже в более серьезной прессе промелькнули две или три статьи, посвященные этому событию.
Николай был прав, восток дело тонкое и любопытное. Люди любят сказки. Подброшенную наживку пресса проглотила моментально и с удовольствием. Журналисты так увлеклись, что даже не пытались докапываться до правды. Кто есть кто? Им было достаточно моего присутствия, все остальное за нас придумали. Повеселились от души.
Все смешалось. Пресса, бомонд, бизнесмены… Деньги привлекали всех и всегда. На великосветских мероприятиях мы были в центре внимания.
И вот, сделка завершена. Вечером мы сидели в гостинице, уставшие, но довольные. Александр, блестяще сыгравший моего визави, вдруг обратился ко мне со словами, тронувшими сердце и душу. Вначале все восприняли это как продолжение игры, но в наступившей внезапно тишине шутливые слова показались почти пророческими.
— Жемчужина моя! Я дарю тебе звезду по имени Рай.
— Ага, за ее же деньги, — съехидничал Николай.
— Тихо. Не перебивай, — начали возмущаться заинтригованные гости.
— Радостно и щедро Дарю. Дар будет во благо Пусть. Я исполнил твое желание найти Рай небесный буквально. Но дорогу к настоящему Раю ищи в своем сердце и на Земле. За сокровища придется заплатить. Будь готова к серьезным переменам в своей жизни, вплоть до потери родных и близких. Мне не избавить тебя от семи пар железных сапог, колпаков и посохов. Трудно предотвратить Теперь последствия пути, выбранного тобою прежде. Я могу лишь чуть-чуть смягчить их. Возможно, что ты потеряешь не только мужа, но и отца. Ведь ты замахнулась на мужскую силу.
«Прямо пойдешь, честь и славу добудешь, а сам убит будешь». Здесь больше подразумевается моральная смерть. Причем убивать тебя морально будут много раз, возможно прилюдно, очень больно и страшно…
Даже вечно насмешливый Никас, приехавший дорисовать мой портрет, притих и погрустнел.
— Шутка затянулась, князь, и грозит перерасти в драму. Может, хватит? — Вмешался художник. — А то вместо блистательной красавицы мне придется рисовать убитую горем старуху над разбитым корытом.
Ах, дорогой мой Никас, а ты ведь тогда оказался к правде ближе всех.
— А можно увидеть мою звезду без телескопа? — Печально спросила я.
— Нет. Твой Рай слишком далек. Все ближние звезды давно раскупили. Но документы оформлены честь по чести и ты являешься полноправной владелицей собственной звезды.
— И во сколько же обошлась эта затея?
— * миллиона долларов. Включая замок, купленный во Франции в первый день загула; автомобили, аквапарк и карусели, подаренные детским домам во второй день; сожженные финские бани; квартиры, для питерских бомжей; антураж, стоимость звезды, искусную подделку фамильных драгоценностей и подарки друзьям.
Итак, за неделю, проведенную в Питере, мое состояние уменьшилось всего лишь на какую-то пару миллионов долларов. Если я продолжу в том же духе, то от моего богатства останется один лишь полуразрушенный замок во Франции, благодарность детей, насмешливое изумление питерских бомжей и далекая звезда по имени Рай. Теперь все это звучало как издевательство. Но сделанного не воротишь. У меня ведь еще целых ** миллиона долларов.
На следующий день Николай и Марина посадили меня на поезд.
— До свидания, Мисс миллиардерша, — улыбнулся Николай.
— Удачи, княжна! — пропела Марина.
— Возвращайся! — прокричал Толик.
Поезд уносил меня все дальше и дальше. В вагоне было мало людей. Большую часть пути, утомленная чередой событий и встреч я проспала. Мой городок встретила меня вместе с «бабьим летом», светло и приветливо. Большой рыжий привокзальный пес, радостно виляя хвостом, выбежал навстречу.
Дома мой приезд, так же как и отъезд был встречен неласково. Кому понравится, когда жена, оставив маленького ребенка, на месяц уезжает в Питер, на какие-то курсы? Отчуждение в семье росло. Мы могли неделями не разговаривать. Моя личная жизнь рушилась как карточный домик. Мы развелись.
Всеми силами старалась делать вид, что ничего не произошло. Но возможности и счет в банке жгли руки. Очень хотелось купить дорогую машину. Через знакомых приобрела красивый серебристый автомобиль «Бентли». Когда оформляла машину, начальник районного РЭПа Дмитриев, подозрительно и недоверчиво косился в мою сторону. После покупки поняла, будет слишком много вопросов, надо скромнее. Машину переправила в Питер, к Николаю и, купив земельный участок в центре поселка, принялась за строительство дома.
Окрыленная мечтой сделать из родной сестры бизнес-леди, купила Ланке салон красоты, аптечный бизнес, машину и две квартиры в Старом Осколе.
Ланка неожиданно быстро вошла во вкус свалившейся с неба роскоши. Бизнес забросила практически сразу, а по ночам не вылазила из дорогущих ресторанов. Тряпки, автомобили и мальчиков меняла как перчатки. Благо, ей никому не надо было объясняться. Однажды, вытаскивая ее посреди ночи из объятий кавалера, годившегося разве что в сыновья, я не выдержала.
— Да сколько же это будет продолжаться. Я ведь тебе дала все. У тебя дочь растет. А ты себя так ведешь!
Икая и переступая через ножку, сестричка выдохнула мне в лицо вместе с трехнедельным перегаром все, что обо мне думала.
— А у тебя я, между прочим, ничего не просила. Нам чужого не надо.
И сунула мне под нос перчатки за сто долларов. Последнее из дорогих шмоток, на что хватило, оставшихся у нее халявных денег. Салон прогорел. Квартиру забрали за долги, так как сестрица одновременно пристрастилась еще и к игровым автоматам. Вторую, чудом, уцелевшую квартиру я успела переоформить. Аптечный бизнес пришлось продать. Совсем как в том анекдоте: «Да и с партизанами как-то неловко получилось… ».
Наши родители жили в чудесном селе. Лесной и рябиновый край. Горицвет, нежная ветреница и дубы колдуны, красавицы рябины и пугливые косули. Волшебная земляника и хитрые кокетливые лисы. И зайцы, и ежики, и смешные суслики. В свое время отец страстно мечтал, что придет время, и кто-то из детей вернется в отчий дом и род Якова и Льва продолжит свое счастливое существование. Но дети разъехались и не спешили возвращаться, усадьба ветшала, родители старели.
Все силы, всю свою страсть и практически все оставшиеся у меня деньги я вложила в возрождение родового поместья: зимний и летний сад, пасека, пруд с золотыми рыбками, павлины, оранжереи, омшаник со спутниковым Интернетом, тщательно замаскированная взлетная площадка, маленький спортивный вертолет. В бывшей времянке оборудовала маленький минизаводик по производству весьма качественного пива, сбытом которого начал заниматься брат. Пиво неплохо шло под маркой «Сибирской короны». Вроде бы жизнь стала налаживаться, но внезапно отец заболел.
— Рак, — страшный диагноз прозвучал как приговор, — саркома.
К тому времени я уже развелась с мужем и чувствовала, что теряю отца. Где же тут было не вспомнить зловещую шутку князя? Я теряла самых близких, самых дорогих мужчин с пугающей последовательностью. Может, сокровища прокляты? Кто знает, какие кровавые тайны их коснулись?
Все, что осталось было брошено на спасение отца. Клиники Москвы, Питера, Берлина, Парижа… Светила науки, профессора, знахари и знахарки. Был оплачен приезд израильского онколога, но все безрезультатно. Мудрый еврей на прощанье шепнул на ушко.
— — Перестаньте сорить деньгами, отцу вы уже не поможете. Это пока не лечится.
Но до последнего момента мы надеялись. Вокруг бушевал май. Сады цвели так щедро и отчаянно, словно делали это в последний раз. Поддерживая отца под руки, мы с братом вели его по двору. В глаза мне бросилась шея отца, тонкая как у ребенка. Отец страшно исхудал и ослаб за последние дни, любимый костюм и шляпа болтались как на подростке.
— Постойте, дети.
Мы присели во дворе, напротив качелей. Отсюда хорошо был виден сад, белоснежний, яркий и безудержный в своем цветении. Отец смотрел на всю эту красоту и улыбался такой светлой улыбкой, от которой сжималось сердце. Я поняла, что он прощается с садом, домом, с нами. С трудом сдерживая слезы, мы опять подняли его.
Что толку во всех сокровищах мира, если я не могу купить на них здоровье самого близкого человека?! Мне захотелось погрозить кулачком невидимой звезде, звезде по имени Рай. Я подняла глаза к небу и увидела, что среди бела дня оно все сплошь усеяно звездами. Или это мне кажется от невыплаканных слез? Или само небо насмехается, куражится надо мной?
Отец умер за три дня до своего рождения. На похороны приехало очень много людей: родственники, друзья, знакомые, коллеги… Вот и последняя горсточка земли упала вслед самому дорогому человеку.
— Прощай, родной. Даст Бог, свидимся.
Все словно замерло после смерти отца. У матери опустились руки. Зимний сад осенью замерз, забыли включить тепловые шлюзы. Погибла пасека, забыли занести пчел. В оранжереях и теплицах бродили куры, собаки и кошки со всей округи. Пивной завод сгорел, замкнула одна из установок.
Вертолет ржавел под открытым небом, детвора и местные алкоголики потихоньку растащила его на запчасти… Кому-то понадобилось колесо, кому-то дверца, а кому-то сиденья.
Катал чужих людей мой серебристый «Бентли». Резвились детдомовцы в аквапарке.
Что я сделала для себя? Где-то во Франции разваливался мой замок, и беззастенчиво сияла собственная звезда в далекой галактике.
Что хорошего сделала я для себя и своего ребенка? Построила дом. Однажды, дождливым осенним днем, забравшись на чердак, принялась перебирать ненужные вещи и совсем уж собралась выбросить большую желтую коробку из-под обуви, откинув ее в кучу мусора. Коробка загремела, словно детская погремушка. Крышка отлетела в сторону, и я увидела перед собой Серебристого Ангела, вернее то, что от него осталось. Голова, ручки и крылья были разбиты на мелкие кусочки, только туловище осталось целым. Я бережно перебирала глиняные осколки, поглаживала маленькое туловище, словно просила прощения за все свои грехи, жажду богатства, тщеславие и гордыню. Передо мной пронеслись все события, начиная от находки заветного клада до покупки звезды и смерти отца. И вдруг маленькое туловище распалось в моих руках на две половинки, видимо, от давней трещины. Раскрылось, словно створки волшебной раковины и моим глазам предстал неописуемой красоты рубин, сияющий тысячей маленьких солнц. Огромный, глубокого красного цвета, рубин рдел как заря.
— Так вот ты, какой, Цветочек Аленький!
Брошь «Память сердца»! Серебристый Ангел отдал мне на прощание самое ценное. Все только начинается? Жизнь дает мне еще один шанс? Или новое искушение? Что придется отдать взамен на этот раз?
— Шалишь, дружище.
Крепко зажав в руке сверкающий камень, я вышла во двор и, взяв лопату, принялась с ожесточением копать. Через пару часов под розой зияла огромная яма, бросив туда сокровище, с облегчением вздохнула.
— Свое богатство я создам сама.
Я есть Руня runja.ru Будьте здоровы и счастливы!
 

Поделиться ссылкой:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *

Этот сайт использует Akismet для борьбы со спамом. Узнайте как обрабатываются ваши данные комментариев.