Мужская сила

В своем фантастическом романе «1984» Джордж Оруэлл описал страшные события, но, Слава Богу, фантазия так и осталась фантазией. Хотя писатели, особенно фантасты, иногда способны приоткрыть завесу будущего. В реальном мире убийственные события в 1984 все же случились, год выдался еще и високосным. На ирано-иракском фронте разрывались бомбы, унося с собой тысячи жизней, на премьер-министра Индии, Индиру Ганди было совершено покушение. А Советский Союз прощался с очередным вождем, Андроповым Юрием Владимировичем.

Андропов умер в феврале 1984 года. Беркли Кен Джавитт Робсон профессор Калифорнийского университета писал: «Если бы Андропов не умер так скоро, то мы и сегодня жили бы еще при Советском Союзе. Конечно, он не распустил бы КПСС, а круто начал бы реформы, посадив за решетку коррупционеров и приведя к власти молодых технократов…». Возможно, но в тот високосный год мало кто мог предположить, что советская эпоха близится к закату.

Юрий Андропов, преданный системе и партии человек, как многие люди, совершал ошибки. Различие лишь в том, что ошибки людей такого уровня приводили к страшным последствиям. В конце декабря 1979 года – начале 1980 г., Андропов становится основным инициатором ввода войск в Афганистан. Началась многолетняя кровопролитная война, унесшая тысячи жизни молодых людей. Братья, отцы, сыновья, любимые, – погибшие на чужбине, без вести пропавшие, замученные в плену. А те, кому посчастливилось вернуться, вернулись с той войны с одной огромной раной в душе.

Мать днем и ночью молилась за сына, пропавшего без вести. Писала письма, которые давно оставались без ответа. Писала обо всем, словно разговаривала. О том, что Панковы сыграли свадьбу. Что Зорька благополучно отелилась, и теленочек родился крупным. Что апрель выдался теплым и ландыши зацвели раньше обычного. Ждала и невеста.

Пройдя все круги ада, пытки и издевательства, в феврале 1984 года троим русским солдатам удалась сбежать из афганского плена, среди них был и Алексей Копылов. Израненные, измученные ребята вернулись домой. Главное, живые.

– Алешенька, сынок. – Ахнула мать, ноги перестали слушаться, и все поплыло перед глазами.

На левой руке Леши не было пальцев, а в густых темных волосах серебрилась седина, словно иней. Мать собралась с силами, сдерживая крик ужаса и боли.

– Ну, что ты, мам. Хватит. Успокойся. Живой я, живой. Радоваться надо.

– Худющий, как скелет. – Мать хлопотала вокруг Алексея и ставила на стол все новые и новые тарелки. – Вот холодчик домашний с горчицей и хреном, как ты любишь. Сало позавчера засолила с чесноком, пробуй.

– Ты ждала кого-то?

– Тебя. Каждый день жду. И каждый день готовлю. А потом соседям раздаю…

Аппетитно скворчало на сковороде, распуская по дому свои ароматы, мясо. Под рушником остывал пышный каравай домашнего хлеба. Соленые огурчики, один к одному и большие красные моченые помидоры. Квашеная капуста с лучком. Квас. Сметана и сыр. Пироги. От всех этих запахов и изобилия у Леши закружилась голова. А после еды, как отрубило. Заснул и спал беспробудным сном двое суток. Мать с тревогой подходила к кровати, поправляла одеяло, прислушивалась: «Дышит?».

Приходили соседи. Каждый спешил удостовериться, случилась радость. Многие несли гостинцы. Мать тихо кивала в ответ.

– Да, вернулся.

Лица людей расцветали, как первые подснежники. Теплей становилось на душе. Значит, чудеса бывают.

Прибежала Настя, невеста.

– Спит, вот уже вторые сутки. Как только проснется, сразу тебе позвоню.

Молодой организм быстро взял свое. Леша проснулся бодрым и полным сил, тут же принялся помогать матери по хозяйству.

– Отдохни, сынок. Успеешь еще. …Настя приходила, надо позвонить. – Мать только заикнулась, как сын резко осек ее.

– Не звони, не надо.

– Что ты, Бог с тобой. Что случилось?

– Негодный я, мам. – И уточнил. – Как мужик не годный.

О ледяной яме, где томились пленные и ведре со змеями, на которое их периодически сажали, Алексей промолчал.

Мать всполошилась. – Сейчас не такие болезни лечат. Поедем в район, найдем хорошего доктора.

– Ты хочешь, чтобы надо мной все село смеялось.

С трудом мать уговорила сына поехать в область. Потом съездили в Москву. Все анализы были в норме, а светила медицины ссылались на какие-то психоневрологические расстройства, не поддающиеся коррекции. Денег потратили уйму, вернулись ни с чем.

Невесту Леша избегал, а та, ничего не понимая, совсем извелась. Мать, решилась, втайне от сына, сказать девушке правду.

– Так что вот такие дела, Настенька. Устраивай свою судьбу с другим, никто на тебя обижаться не будет. Алеша наш заледенел совсем, что уж там с ним делали, не знаю. Стал, как чужой. Слова доброго не скажет. Работает, работает как вол целый день, словно забыться хочет.

Настя разрыдалась. Мать крепко обняла девушку и прижала к себе. Наплакавшись, женщины еще долго сидели обнявшись.

– Я люблю его. А ребеночка и в детдоме можно взять.

На том и порешили. Вечером, за столом мать завела разговор. Алексей взорвался как порох.

– Это что ж, без меня, меня женили. Даже и не думай. Будет всю жизнь меня калеку жалеть, да судьбу свою проклинать.

Вскоре село наполнилось пересудами, домыслами и сплетнями по поводу семьи Копыловых.

– Мол, почему ж жених от невесты прячется?

Чей-то злой язык оказался близок к разгадке, и слух пополз по округе. День ото дня Леша становился все более мрачным, людей сторонился, встреч с Настей избегал. На работу решил ехать в Москву вахтой. Но тут мать встала грудью.

– Не пущу. В Москве сейчас, говорят, кого только нет. Мошенники и проходимцы людей обманывают, деньги заработанные не отдают. Это к своим людям ехать можно. А у нас таких в Москве нет. Работу поблизости искать надо. Где родился, там и сгодился. А на злые языки не обращай внимания. Поговорят и успокоятся, новую тему для обсуждений найдут.

– Что ж я сижу у тебя на шее, мать. – С тоской в голосе возразил Алексей.

– Хорош, нахлебник. А кто по хозяйству управляется? А кто мне все сараи подладил? Лучше еще парочку бычков возьмем, чем на чужого дядю будешь вкалывать. Ты бы, сынок, съездил к деду Пете, метла у нас совсем износились, да и санки для навоза пора новые к зиме заказать.

Дед Петя, на все руки мастер, жил в соседнем селе Мархотка. Ладил дед лопаты, метла, кадки и санки, табуретки и столы. Вещи из-под рук Петра Ермолаевича чаще всего выходили кривоватыми, но зато прочными и служили долго. В селе считалось, что вещи деда приносят достаток и счастье. Каждый уважающий себя мархотковец старался заполучить от деда хотя бы деревянный скребок, а уж если удавалось получить что крупнее, кадку, скажем, или санки, то счастливый обладатель радовался как ребенок. Ведь ехали к деду со всей округи, а в районе тридцать три села. Иногда очереди приходилось ждать по несколько месяцев. Поэтому и заказывали мархоткинцы сани летом, а кадки зимой.

– Проще купить, – воскликнул как-то один из приезжих, заглянувший к родственникам в Мархотку.

– Ничего ты не понимаешь. Там готовые, с завода и кто их делал, не понятно. Вроде ровненькие, гладкие, а глядишь, через пару месяцев то ручка сломалась, то кадки потекли. А дед ладит. Его дубовые кадки по десятку лет выхаживают и больше.

Дед Петя, Петр Ермолаевич Морошкин, человек, примечательный во всем. Жилистый, крепкий, росту невысокого – метр шестьдесят с кепкой. Глаза, словно круглые коричневые пуговки, близко посаженные, блестящие. Лысый, с большими оттопыренными ушами. В феврале, когда умер Андропов, деду исполнилось шестьдесят девять лет. К ушедшему вождю дед питал тихую ненависть, на афганской войне погиб внук.

Жалостливая и тихая жена деда Пети Маруся обливалась слезами под телевизором, страна прощалась с очередным вождем. Такое, впрочем, случалось каждый раз, когда кто-то из телевизионных героев страдал, умирал, получал по шее. Дед плевался и уходил на улицу, к мужикам. Маруся, всласть наплакавшись, затаивала обиду на несправедливость и жестокость мира глубоко в себе. К возвращению мужа совсем притихала и ходила по хате с отсутствующим взором. После ужина стелила себе отдельно. После того, как ей поставили диагноз «рак матки» и вырезали все женские органы, женщина в Марусе словно умерла.

Дед долго ворочался в своей постели. Пострадав так пару месяцев, к удивлению односельчан, стал похаживать к вдовушке лет сорока, а потом и к ее соседке. Через полгода все одинокие мархоткинские женщины оказались охвачены вниманием деда. Чары Петра Ермолаевича действовали удивительным образом. Словно под неказистой и смешной внешностью скрывался заколдованный принц. Первое время Мархотка гудела как улей.

– Седина в бороду, бес в ребро.

– Чем ты их берешь? – Выпытывали у Пети мархоткинские мужики.

Дед кряхтел, краснел, отплевывался.

– Ить, у Маруськи колены не гнуться, ревматизм замучил. Вот и приходиться по бабам шастать.

Дед рассудил, что ссылаться на ревматизм, чем рассказывать всем подряд об абсолютной холодности и операции жены, гораздо приличнее.

– Да мы о другом толкуем, чем ты их берешь?

Дед опять пыхтел и продолжал нести околесицу.

– Колдует, старый. Да и Мархотка, знать, силу дает. – Выносили свой вердикт мужики.

И спешили к заветной Мархоткинской расщелине, в которой, по наблюдению местных, дед Петя строго отсиживал свой утренний и вечерний час.

А через год дед похоронил жену. Рак все-таки забрал свое. И все с нетерпеньем ждали, что дед вот-вот приведет в дом новую хозяйку. Но Петр Ермолаевич не спешил.

– Ишь, старый хрыч, еще и выбирает. – Судачили мархоткинцы.

Первая встреча Алеши и деда Пети состоялась в марте 1984 года. За окном звонко барабанила весенняя капель, галдели воробьи. Пригревало солнышко. Мархотка и разговорчивый общительный дед понравились парню. А дед смотрел на Алексея, и теплилась в душе надежда.

– Может, и наш вернется.

На прощание радушно пригласил.

– Время будет, просто заезжай, на рыбалку сходим.

Река в Мархотке кишела рыбой, и пацаны частенько ловили ее прямо сачками. Лишь только чуть прогревалась вода, открывался купальный сезон. А посреди реки на небольшом островке много лет назад образовался разлом. Разлом постепенно заполнился водой, и получилось маленькое озеро. Местные окрестили место Мархоткинской расщелиной. В народе сложилось поверье, вода в расщелине целебная, силу мужскую восстанавливает. Способствовали этому убеждению в немалой мере и успехи Петра Ермолаевича среди мархоткинских дам. Дед купался в расщелине утром и вечером, омовения совершал почти строго по расписанию. В пять часов утра, и после полудни.

Вот и в этот день, лишь солнце стало клониться к закату, дед заспешил после обеда в свое любимое место, к расщелине.

Июнь выдался жарким, солнце палило нещадно и уже две недели ни капли дождя. Управившись по хозяйству, Леша вдруг вспомнил приглашение деда. Собрался быстро.

– Мам, я в Мархотку, к деду Пете. Он на рыбалку приглашал.

Мать встрепенулась и обрадовалась. Вернувшись с войны, сын жил затворником.

– Съезди, конечно.

В Мархотку приехал быстро, но ворота оказались заперты. Соседи пояснили, дед Петя ушел на речку, к расщелине. Пока Леша искал Мархоткинскую расщелину и уточнял дорогу, много чего про деда наслушался.

– Не дед, а прямо Казанова какой-то. – Размышлял парень.

Посидев некоторое время на берегу, Алексей спрыгнул в воду и поплыл к островку. Доплыв, блаженно вытянул ноги и распластался в теплой застоявшейся у берега воде. Вздохнул, перевернулся на спину и подставил белый живот яркому солнцу. Утренний дождь смягчил жаркие июньские лучи, освежил привядшую зелень. Ромашки, приподняв белоснежные венчики, тихонько покачивались в такт стрекотанью кузнечиков. Красовались, кивая роскошными коричневыми шапками, камыши. Желтые кувшинки, картинно растопыривали упругие лепестки и всласть любовались собой. Им было глубоко безразлично происходящее, они тут такого насмотрелись со времен царя Гороха. С гомоном и гамом носились мимо утки, изящно выгибая шейки. Ныряли, сексуально выставляя свои задки, соблазняли селезней.

– И эти туда же. – С досадой подумал Леша. – Вот ведь, природа матушка. Щепка на щепку лезет. А ведь весна давно закончилась.

Деда заприметил сразу, еще издали. Петр Ермолаевич приосанился и гордо вышагивал к расщелине, как космонавт по космодрому. Потом пошел быстрее, потом еще быстрее и вот уже несся к расщелине мелкой рысью. Мелькали ягодицы, похожие на сморщенные яблочки и желтые пятки со старческими натоптышами и мозолями. Прыжок. Расщелина плотоядно чавкнула и зеленая крышечка ряски со смаком сомкнулась над дедом.

Потянулись томительные секунды ожидания. Леша беспокойно топтался возле расщелины. Мархоткинские лягушки переквакивались вначале тихо, но вскоре поднялся страшный гвалт. Алексей с разбегу нырнул в расщелину, но дед как сквозь землю провалился.

Обессиленный и обеспокоенный Леша вылез на берег и уж собирался нырнуть во второй раз, как с другой стороны островка вода забурлила, вспенилась и показалась блестящая лысина деда. Гвалт на островке на мгновение стих.

– Вот это засосала, ешкин кот, едрить твою за ногу. – Радостно орал дед.

После этих слов все заквакало, запищало, завертелось вокруг деда и Алексея с новой силой. Леша протянул гостинцы, приготовленные матерью: соленое сало, рульку, вареники с вишней, свежий хлеб и квас. Перекусив, дед совсем разомлел на июньском солнышке. Но вдруг встрепенулся.

– Долго меня искал?

– Нет. У соседей дорогу спросил, да пару раз по пути уточнил.

– Болтают про меня всякое. – Это дед сказал скорее утвердительно.

– Люди, они на то и люди, много чего болтают.

– Да ведь больше присочиняют.

– Так всегда.

Закинули удочки, и разговор продолжился в дружески-нейтральном ключе, ни о чем и обо всем. Но постепенно дед нечаянно затронул наболевшую для Алексея тему.

– …Заболела ить, моя Маруська. Ну, вырезали ей там все по-женски, и после этого как отрубило. Не хотела меня и все, как мужика. Оно-то с годами и отходит, конечно. Но мы с ней душа в душу жили. Привык я, чтоб хоть разок в неделю поспать с женой. Я и так, и этак, никак. Говорю: «Давай к доктору съездим». А она мне в ответ: «Я свой бабий век отжила, Петенька. Коли тебе по-мужски еще требуется, найди себе женщину».

Насмелился я замену искать. Екатерина Николаевна три года как овдовела, а баба видная, в самом соку. Статная, груди пышные. Под одну сиську ляжешь, другой накроисся. С такой хобы полежать. Долго ходил вокруг да около. Боязно как-то. Думал подарок, какой, что ль подарить. Потом решил, лучше деньги. Получил пенсию и отнес Екатерине Николаевне. Кладу деньги на стол, а у самого все дрожит. А она мне улыбается и кивает.

– Мол, приходи вечером. – Дед многозначительно хмыкнул и закурил. – Но, …ничего, не выгорело. Не получилось. Может, волновался сильно. Лучше всего с женой получалось. Хоть и стыдно, пожалился сыну. Чужому разве такое скажешь? Все мигом знать будут. А он и говорит: «Ты пенсию отнес, отнес. Вот и ходи, пока выгорит или деньги забери». Ему хорошо шутки шутить, а мне хоть сквозь землю провались.

У Алексея начало клевать.

– Подсекай. Подсекай.

Леша вытащил увесистого леща.

– Наш парень. – Дед радостно улыбался во все целые тридцать два зуба. – Ить, полюбила тебя Мархотка. Глядишь, домой с хорошим уловом уедешь. Чай жена уже заждалась.

Алексей вздохнул и понуро опустил голову. Дед не стал проявлять лишнее любопытство и продолжил.

– Как я деньги заберу? Совестно. И совсем не ходить совестно, вдруг слух пустит, что как мужик я совсем негодный. Стал захаживать, по хозяйству помогать. Иду как-то от нее, а сосед ейный Витька уже ухмыляиться и зубы скалит.

– Как жизнь, Петро?

– Спасибо, не жалимся.

– Хорошо дала?

Тут ведь как, да и не только тут заведено, чужой бабе помогаешь, значит, спишь с ней.

– Иди к лешаму, Витек, кто про своих баб лишнее болтаить, последний человек. Да и разве грешно женщине одинокой просто так помочь?

– Ладно, ладно, дед. Ты еще тот, рысак. С чего это задарма свое время на чужих баб за просто так тратить. Помощь нужна, пусть отрабатывают. Работают передком и задком.

А меня тут как кувалдой по голове стукнули. Вся наша мужицкая подлость передо мной раскрылась. …Да и бабья тоже. Ведь если все по расчету делать, так зачем тогда вобче жить? Ведь помогать друг другу надо без корысти. Особливо бабам. Они ведь сильными из-за своей слабости становятся. А мужики, наоборот, слабыми из-за силы. Силу-то девать некуда, помогать без корысти все отвыкли. Вот и ходят все по одной колее, как слепые лошади.

– Да только рано или поздно природа свое возьмет. – Возразил Леша.

– Ты о чем?

– Ну как женщине без мужика? Секс нужен.

– Тьфу. Воротит от слов этих бездушных. Секс, кекс. Это уж как получится. Да как Бог, Отец наш Род даст. Разве секс избавляет от одиночества? Душевное тепло человеку требуется, забота, понимание.

– Ну, а у тебя, как с Екатериной Николаевной?

– Да никак. Просто помогаю. А получилось совсем с другой.

– Тоже пенсию отнес? – По-доброму усмехнулся Алексей.

– Помочь попросила, сарай подладить. Просто так помог. А оно само собой и сложилось. Полина женщина душевная. И посидим, и поговорим обо всем. Легко мне с ней, радостно на душе, словно праздник какой. Бегу, ног под собой не чую. А все думают, что я и с той, и с другой, и со всеми, короче, кому помогаю.

– Да, слава у тебя завидная. – Леша сам не заметил, как обо всем рассказал деду.

Такое часто бывает, откровение за откровение.

Дед Петя молча и внимательно слушал. Сопел, кряхтел, крутил и тер свои большие уши. Оба за это время наловили изрядно, хватит и на уху, и пожарить.

– Так что на фига ей такой как я нужен? – Закончил Леша свой рассказ. – Молодой женщине рано или поздно секса захочется. В вашем возрасте и то…

– Опять ты за этот секс. Меньше всего об этом думай. Приласкай свою Настеньку, душевным теплом обогрей. А там глядишь и сам согреешься, и, может, оттаешь, наконец. Муж да жена милые сердцу должны быть, ладные, близкие. Понимание, родство, энто и есть настоящая близость. Я вот только к семидесяти это понял. И секс энтот отходит, постольку поскольку. Хочется, чтоб душа к душеньке льнула, согревалась.

Три месяца спустя дед Петя был на свадьбе у Алексея посаженным отцом. С дедом приехала и Полина.

Прошли годы. Война в Афганистане давно закончилась. Но тысячи матерей, жен, невест и сестер ждут своих мужчин до сих пор.

В чем она, мужская сила? Может, прежде всего, в прекрасных русских женщинах? Тех, кто умеет любить без корысти, беззаветно. Дарящих душевное тепло и заботу. Тех, кто может ждать целую вечность и верить в своего мужчину, как в Бога.

Оставить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *